Скандал вокруг самого малочисленного языка России — водского — разгорается между Россией и Эстонией. В Петербурге водский меценат издал словарь для оставшихся носителей языка, а Институт эстонского языка (Eesti Keele Instituut, EKI) объявил его пиратской копией своего издания 2013 года.
Речь идет о языке, внесенном в Красную книгу ЮНЕСКО. Сегодня на водском говорят менее 10 человек в деревнях Краколье и Лужицы Ленинградской области.
В чем суть конфликта?
В 2013 году EKI выпустил однотомный водский словарь, выложенный позже в открытый доступ на сайте института. Слова для него собирались более 200 лет — с XVIII века экспедиции шведов, финнов, эстонцев и советских лингвистов, включая академика Пауля Аристэ, записывали их у вожан в Ленинградской области.
В 2026 году меценат и водский активист Андрей Тредерсон издал русско-водский и водско-русский словарь тиражом всего 50 экземпляров для нужд библиотек и водской общины. Издание некоммерческое.
После обращения руководителя нигде не зарегистрированного эстонского Общества водской культуры и директора Нарвского Дома Ингрии Екатерины Петровны Кузнецовой, признанной иноагентом РФ, в Институт эстонского языка EKI, последний разместил на своем сайте заявление, что издание Тредерсона является «пиратским» и изданным без разрешения, якобы путем перестановки словарных блоков из эстонского словаря. Экспертизы не проводилось, основанием стало заключение одного из сотрудников института.
Сам Тредерсон утверждает, что перед печатью в 2026 году звонил в EKI с просьбой официально разрешить переиздание русскоязычной части и получил ответ, что у типографии института «технически нет такой возможности».
Кому принадлежат слова?
Юридически спор упирается в главный вопрос: можно ли иметь авторское право на слова исчезающего языка.
Как поясняют специалисты по интеллектуальной собственности, слова и факты языка не охраняются авторским правом. Охраняется только авторский способ подачи — предисловие, система помет, верстка. Сам же словник, собранный у народа, принадлежит народу.
Мировая практика знает аналогичные конфликты:
Мапуче против Microsoft (Чили, 2005-2006). Четыре представителя народа мапуче написали письмо Биллу Гейтсу и подали иск, чтобы заблокировать проект перевода Windows на их родной язык мапудунгун. Они заявили: «Только народ мапуче может охранять и развивать свое культурное наследие». Ситуация зеркальна водской, но с обратным знаком: здесь уже сам народ обвиняют в пиратстве своего языка.
Клингонский язык против Paramount (США). Кинокомпания Paramount пыталась через суд заявить авторское право на искусственный клингонский язык из «Звездного пути». Суд пришел к выводу: язык, даже искусственный, является системой коммуникации, а не литературным произведением, и не может быть объектом копирайта. Тем более это касается естественного языка.
В канадском и австралийском праве этих стран прямо указано: традиционные знания коренных народов, включая языки, не охраняются классическим авторским правом, так как это коллективное наследие.
Получается парадокс: в России, в стране проживания вожан, водским меценатом издан словарь для вожан. А за рубежом, где этот словарь лежит в свободном доступе, его называют пиратским.
Для водского языка словарь, изданный Тредерсоном, — это первый и единственный словарь водского языка в России. Это не просто шанс, что язык будут учить дети, это историческая справедливость — у народа водь есть словарь, изданный на родине языка.
Если бы аналогичная ситуация произошла с языками североамериканских индейцев — например, если бы словарь языка чероки, изданный в США и выложенный в Библиотеку Конгресса, запретили переиздавать самим чероки в Канаде — это было бы названо лингвистическим колониализмом.
По состоянию на сентябрь 2026 года Институт эстонского языка EKI так и не обратился в российский суд по поводу авторских прав, но на своем сайте объявил российское издание словаря водского языка пиратской копией
